IPB Style© Fisana
Рейтинг@Mail.ru

Перейти к содержимому


Лучшая в мире страна


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 4592

#4581 ФевроньяСерпуховская

ФевроньяСерпуховская

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 4 081 сообщений

Отправлено 07 Ноябрь 2019 - 15:50


МОСКВА, 7 ноя — РИА Новости. В России четвертый год подряд фиксируется естественная убыль населения, говорится в докладе Счетной палаты о ходе исполнения федерального бюджета за январь-сентябрь 2019 года.
Так, согласно документу, на 1 сентября численность населения составила 146,7 миллиона человек, что на 52,5 тысячи меньше, чем в начале года. При этом миграционный прирост компенсирует убыль лишь частично.
Аудиторы зафиксировали естественный прирост населения лишь в 17 регионах, в то время как в 2018 году он отмечался в 20 субъектах Российской Федерации.
В ведомстве считают, что этот негативный тренд создает существенные риски для реализации национальной цели по обеспечению устойчивого естественного роста численности населения.

https://www.google.c...1560661338.html

#4582 ФевроньяСерпуховская

ФевроньяСерпуховская

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 4 081 сообщений

Отправлено 07 Ноябрь 2019 - 16:31

Странно, что не 64%...

Почти половина россиян поддерживает идею возвращения смертной казни. Это показал опрос Левада Центра. По словам социолога Степана Гончарова, в основном так считают люди старшего поколения.
По словам Гончарова, все большее количество граждан считают, что смертная казнь может быть введена за терроризм, коррупцию и изнасилование.

https://echo.msk.ru/...33253-echo.html

#4583 ФевроньяСерпуховская

ФевроньяСерпуховская

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 4 081 сообщений

Отправлено 07 Ноябрь 2019 - 16:46

Саша П. и Таня Ф.

Сегодня к нам с Таней Фельгенгауэр приходил журналист Глеб Пьяных


А Творческим Заданием стала фраза Патриарха Кирилла «должен быть какой-то стерженек». Вот лучшие варианты, которые пришли к нам за 40 минут эфира.

Лев Апекушин
По какой такой причине
надоел мне муженёк?
Милый! Должен быть в мужчине
хоть какой-то стерженёк.

<К Утреннему Гвоздю>
Очень бойкий паренёк
заглянул на огонёк.
У Ютуб-канала должен
быть какой-то стерженёк.

Если в школу ходит паренёк,
Если на урок пришла девчонка —
Должен быть какой-то стерженёк
В шариковой ручке у ребёнка!

Владимир Дзыгивский
в человечишке должно быть всё прекрасненько,
должен быть какой-то стерженёк,
эластичненький, навроде как из пластика,
гнулся чтоб никак не поперёк…

Екатерина Чевкина
Посадили тебя на кол –
Не кручинься, паренек:
Должен быть в тебе, однако,
Хоть какой-то стерженек!

Из рубина стерженек,
Корпусочек в классике:
Не любому дарит Бог
Такие наночасики!

Поистерся стерженек,
посносились гаечки.
Ох, рванет наш котелок —
разлетятся Чаечки…

Я присяду на пенек,
поделюсь печалью:
раньше этот стерженек
звали вертикалью!

Сергей Архандеев
Вновь за неокрепшие умы
Патриарх сражается упрямо,
Ведь соцсети вызовов полны,
Интернет роднее стал, чем мама.

Должен быть какой-то стерженёк,
Чтобы стало вдруг всё, как и прежде,
Чтоб горел в подростках огонёк
Православной, истинной надежды.

Елена Рудницкая
(утренние мечтания, дурацкие)

Должен быть какой-то стерженек,
а к нему хороший муженек,
он тебе подарит перстенек,
домик, что не низок, не высок,
а в окошке рдел бы огонек,
провожая чудненький денек…
Вот и рай совсем уж недалек…
Эй, сказитель, ты куда утек?

Александр Колесников
Стерженёк мой стерженёк,
Уж не любит оргию,
Может лишь объединить
Культ и урологию…

Татьяна Белова
Если Вы обидели кого-то зря,
Можно ли об этом позабыть?
Отыщу обидчика хоть в ж-пе я,
Стерженек какой-то должен быть!

45 не возраст для джигита,
Всё в ходу любимый мой конёк
Перерою блоги и репосты я —
Должен быть какой-то стерженек!

Сурен Григорян
Сказка о государственной пользе стерженьков

В чистом поле теремок, теремок,
Он не низок не высок, не высок.
Кто живет в том теремке, теремке?
Петушок на стерженьке, стерженьке!

Он глядит по сторонам, сторонам,
Не крадется ль подлый враг ближе к нам,
И царю вещает: «Ку-ка-ре-ку,
Царствуй, лежа на боку, на боку!»

татьяна акимова
И культурно так глотаем, дети, гвоздик
И водичкой запиваем всё святой,
А рентген нутра потом запОстим—
Стерженёк с христьянской прямотой.

Barry Inkeroinen Anton Borisenko
Патриарх Гундяев смог
показать всем стерженек.
Да не просто показать —
а к программе привязать

Кларисса Штерн
Женщина сказала — Муженёк!
Щелобан тому отвесив в репу
Должен быть какой-то стерженёк
Чтоб наладить между нами скрепу
Только стерженёк твоей души
Как повис, так всё ему висится
Хоть его ласкай, а хоть чеши
Он такой для скрепы не годится
Может на галерах ты простыл?
Или в спорте был самоотвержен?
И растратил слишком много сил
Так сказать души утратил стержень?
В наше время всюду интернет
Разлетелся слух на весь посёлок
У меня на то ответа нет
Разве что поможет культуролог?

Анна Христочевская
Если вынуть стерженёк
Из шариковой ручки —
То на всё тогда плевать
Жёваной бумажкой!

Anna Serova
Должен быть какой-то стерженёк, —
Я сказал у Фрейда на приёме,
И в глазах у Фрейда — огонёк
Вспыхнул, как огни аэродрома
Он сказал, не надо стерженёк,
Лучше — стержень, гордый и упрямый
И тогда начнёшь ты получать
Радости скупые телеграммы
Мой стержень. Мой компас земной.
Стерженёк — это детская шалость
Я — стержень. Довольно большой.
Но меньше чем мне бы мечталось.

Надежда Гринева
Есть такая простота,
что похуже воровства.
Значит, скреп прошли деньки,
Значит, нонче стерженьки?

https://echo.msk.ru/...a/2533245-echo/

#4584 ФевроньяСерпуховская

ФевроньяСерпуховская

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 4 081 сообщений

Отправлено 07 Ноябрь 2019 - 19:12

Тамара Эйдельман.
Заслуженный  учитель РФ, историк.

25 октября 1917 года по старому стилю, 7 ноября по новому, большевики свергли Временное правительство. Одним из первых решений Съезда Советов был декрет о создании нового правительства – Совета Народных Комиссаров.

Теперь немного фактов. Состав первого Совнаркома:

Председатель – Владимир Ленин. Умер в 1924 г., последние месяцы провел оторванным от общественной жизни, окруженный доносчиками, следившими за каждым его шагом. Судя по последним работам Ленина, он с ужасом представлял, что будет со страной после его смерти и пытался придумать решения, которые вывели бы Россию из тупика, куда он ее загнал. Придумать ничего не удалось, кроме предложений вроде «как нам реорганизовать Рабкрин».

Нарком по внутренним делам – Алексей Рыков. В 20-е годы активно участвовал в политической борьбе. Выступал против свертывания НЭПа, за что Сталин назвал его взгляды «правым уклоном». В 1937 г. арестован, проходил по делу «Правотроцкистского антисоветского блока». Выступал с покаянными показаниями на открытом процессе. В 1938 г. расстрелян.

Нарком земледелия – Владимир Милютин. В 20-е годы – заместитель председателя Коммунистической академии, профессор экономического отделения факультета общественных наук. Один из создателей советской статистики. В 1937-м расстрелян, как член вымышленной контрреволюционной организации.

Нарком труда – Александр Шляпников. В 20-е годы возглавлял группу «рабочей оппозиции», члены которой не понимали, почему в государстве рабочих власть должна быть у партийных бюрократов, а не у профсоюзов. В 1933-м исключен из партии, затем выслан в Карелию, потом арестован, снова сослан. В 1936-м арестован по обвинению в создании контрреволюционной группировки «Рабочая оппозиция». Виновным себя не признал, но это ему не помогло и в 1937-м он был расстрелян.

Наркомат по военным и морским делам возглавляли трое – Владимир Антонов-Овсеенко, которому припишут руководство октябрьским восстанием в Петрограде, когда имя Троцкого окажется под запретом. Когда пришла его пора отправляться на расстрел в 1938 году, он отдал сокамерникам пиджак и ботинки, а сам пошел навстречу судьбе босиком. Николая Крыленко в 1917-м большевики отправили на фронт заключать перемирие с Германией. Генерал Духонин отказался выполнять приказ нового правительства, и Крыленко натравил на него солдат. Позже чекисты вместо расстрелять часто говорили «отправить к Духонину». Потом Крыленко произносил пламенные обвинительные речи на открытых процессах. В 1938-м его расстреляли – не за то, что он погубил столько невинных людей, а за якобы созданную им фашистскую организацию «альпинистов и туристов». Павел Дыбенко сначала разгонял Учредительное собрание, потом воевал против белых вместе с Махно, потом против махновцев, подавлял кронштадтское восстание, потом восстание крестьян в Тамбовской губернии. Уже в тридцатые годы вместе с другими военными осудил на казнь Тухачевского – а в 1938-м его самого казнили по обвинению в связях с Тухачевским и никакие письма Сталину его не спасли.

Нарком по иностранным делам Лев Троцкий продержался на этом посту всего несколько месяцев, дальше будет долгая борьба со Сталиным, высылка из СССР и гибель в 1940 году в Мексике от удара ледоруба, нанесенного сталинским агентом Рамоном Меркадером.

Нарком юстиции Георгий Ломов испытал прелести советской юстиции и был расстрелян в 1938 г. В 1937-м был расстрелян нарком продовольствия Иван Теодорович. Тогда же нарком почт и телеграфов Николай Авилов.

А Виктор Ногин, нарком по делам торговли и промышленности, успел умереть в 1924 г. Повезло и наркому народного просвещения Анатолию Луначарскому – он умер в 1933 г., да еще в Ментоне. Нарком финансов Иван Скворцов-Степанов умер в 1928 г. от тифа в Сочи. На этом список везунчиков заканчивается.

А, нет, был еще нарком по делам национальностей Иосиф Джугашвили, он же Сталин. Этот долго прожил – до 1953 года.

Революция – Сатурн, пожирающий своих детей. Впрочем, чужих тоже.

https://echo.msk.ru/...n/2533181-echo/

#4585 ФевроньяСерпуховская

ФевроньяСерпуховская

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 4 081 сообщений

Отправлено 07 Ноябрь 2019 - 22:53

Начальника пожарной части в Хакассии задержали по подозрению в поджоге шести жилых домов
Как сообщает ГТРК «Хакассия», обвиняемый объяснил свои действия желанием проверить готовность вверенного ему подразделения. Дома и другие нежилые постройки сгорели после того, как в августе 26-летний Иван Шнайдер возглавил пожарную часть. Все инциденты происходили по ночам, когда спасатель не работал. Следователи установили его личность с помощью камер видеонаблюдения. Пожарный свою вину признал.

https://echo.msk.ru/...33473-echo.html

#4586 ФевроньяСерпуховская

ФевроньяСерпуховская

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 4 081 сообщений

Отправлено 08 Ноябрь 2019 - 08:26

Венский суд рассмотрит вопрос об аресте бывшего чиновника Минкультуры РФ
На родине экс-директора департамента управления имуществом и инвестиционной политики Бориса Мазо обвиняют в масштабных хищениях, выдана санкция на его заочный арест.

Этот чиновник, не исключение из правил, а одно из обыденных явлений российской системы. Так сказал в эфире «Эха Москвы»журналист Максим Шевченко. По его словам, арестовывают только тех, кто не поделился вовремя отмытыми деньгами, или поделился, но не с теми.

https://echo.msk.ru/...33627-echo.html

#4587 ФевроньяСерпуховская

ФевроньяСерпуховская

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 4 081 сообщений

Отправлено 08 Ноябрь 2019 - 10:29

Просто вдумайтесь  в эти слова

СУД ОШТРАФОВАЛ ПРЕЗИДЕНТА.

И судья еще судья?
И ему ещё ничего не подбросили?
И у него не нашли миллиардную недвижимость?

Фигасе какой капитализм у них!)))
И куда только  "бабушки Трампа" смотрят...

Суд в Нью-Йорке оштрафовал Дональда Трампа на 2 миллиона долларов
Американский президент должен будет выплатить эту сумму некоммерческим организациям в качестве компенсации за использование своего благотворительного фонда в предвыборной кампании в 2016 году. Комментируя решение суда, Трамп сказал, что подвергается нападкам. Он отметил, что каждый цент из собранных его фондом средств пошёл на сотни благотворительных целей.

https://echo.msk.ru/...33693-echo.html

#4588 ФевроньяСерпуховская

ФевроньяСерпуховская

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 4 081 сообщений

Отправлено 08 Ноябрь 2019 - 12:07

В Шереметьево совершил экстренную посадку самолёт Сухой Суперджет 100, принадлежащий Аэрофлоту

По некоторым данным, сработал датчик неисправности крыла. На борту лайнера, выполнявшего рейс из Ростова, находились более 80 человек. Самолёт сел в штатном режиме без происшествий, сообщили РИА «Новости» представители экстренных служб.

https://echo.msk.ru/...33735-echo.html

#4589 ФевроньяСерпуховская

ФевроньяСерпуховская

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 4 081 сообщений

Отправлено 08 Ноябрь 2019 - 17:15

Следующим будет Незнайка?)))

В Москве запретили показ спектакля по мотивам книги Джанни Родари о Чипполино
Директор центра культуры, где должен был состояться спектакль, как говорит режиссер, испугалась сатирического памфлета

https://echo.msk.ru/...33953-echo.html



#4590 ФевроньяСерпуховская

ФевроньяСерпуховская

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 4 081 сообщений

Отправлено 10 Ноябрь 2019 - 23:40

Оппенгеймер.

Рассказ Дмитрия Глуховского об армейской дедовщине, которую мы так и не победили.


Петр Саруханов / «Новая газета»
ОТ РЕДАКЦИИ
Рассказ написан девять лет назад. Он не про точность факта, он про правду жизни. Но правда нашей жизни такова, что реальное убийство солдатом Шамсутдиновым своих сослуживцев ложится в давнишний вымышленный сюжет так, что бодрые реляции о победе над армейской дедовщиной переходят в разряд прекраснодушного вымысла.

И прежде чем возмущаться петицией, предлагающей признать действия Шамсутдинова самообороной, прочтите рассказ. Петиция тем временем набрала шесть тысяч подписей.

Cнимай штаны, сучонок, — ​Саид расправил борцовские плечи и, смачно почесавшись, взялся за пряжку своего ремня.

— Ты че? — ​попятился от него Серега. — ​Ты че?..

— Будешь моей дочкой, — ​почти ласково сказал Саид. — ​Тебе ведь нужен здесь папа, да? Как ты тут без папы, в тайге? Медведи съедят.

— Ты че, Саид? — ​Серега осип от волнения, от ужаса. — ​Я пацанам… Я полковнику…

— Ты, сучонок, попробуй, — ​Саид осклабился, оголил белые волчьи клыки. — ​Нам ведь с тобой послезавтра на дежурство вместе, на шахту. На неделю. Ты, я и Дауд. А твои пацаны тут останутся. И товарищ полковник тут. А мы Новый год втроем встречать поедем.

— Ты че, Саид, — ​отчаянно повторил Серега.

— Я с тобой, сучонок, хотел подружиться заранее, — ​Саид медленно, тягуче сплюнул бурым на бетонный пол. — ​Лучше мы с тобой туда друзьями бы поехали, — ​он расстегнул пряжку.

Серега мотнул головой и, коротко размахнувшись, ткнул могучему дагестанцу кулаком в синюю щетинистую щеку: по утрам тот брился, а уже к полудню снова отрастало.

Стукнул неловко, неумело: в Питере жил в самом центре, отец — ​учитель истории, мать — ​биологичка; не детство, а инкубатор.

Были бы деньги — ​откупились бы от армии обязательно. Но не наскребли.

Саид даже не пошатнулся. Разом выхватил из портков ремень, небрежным ударом сокрушил щуплого Серегу, обвил его кадыкастую тощую шею черной простроченной кожей. И стал наворачивать ремень на кулак.

— Хана тебе, сучонок, — ​зашептал он горячо — ​громче, чем Серега хрипел.

Тут фанерная зеленая дверь, кое-как прикрывающая грязное хлебало солдатского сортира, отлетела в сторону и шваркнулась о стену.

— Магомедов! — ​сквозь отдающую гашишом дымовую завесу грозно долетело от входа. — ​Здесь?

— Тут, товарищ майор, — ​лениво откликнулся Саид. — ​Так тошно.

— Поди, разговор есть! — ​майор оставался на пороге и внутрь соваться не собирался.

Саид выпустил задохшегося Серегу из петли, пнул в живот и шепнул:

— Молчи, понял? Что скажешь ему — ​ночью с братвой тебя повесим. Молчи.

* * *
Вся часть была крашена масляной краской в зеленый по пояс и белый дальше до потолка — ​в общем, так же выкрашена, как и вся остальная страна. Только в офицерском клубе стены были обшиты вшивой вагонкой, вымазанной морилкой как придется. Ничего, уже уют. В углу на неуместной тут тумбочке с бабскими завитушками — ​видно, умыкнутой кем-то из дому — ​стоял убогонький телевизор, купленный у китайцев на рынке или даже обменянный на крепостной солдатский труд на ихних китайских огородах.

Телевизор — ​окно в далекую Москву — ​показывал сквозь налетающий снег помех Главный канал. Важные новости все кончились, под завязку итоговой программы передавали что-то из Америки. Америка отсюда была Москвы куда ближе. Потому часть тут и располагалась: до Сан-Франциско из здешних мест было семь минут лету.

Барак Обама выступал перед военнослужащими американской базы в Кандагаре. Военнослужащие были как на подбор — ​всех цветов радуги, баб и мужиков поровну, откормлены на убой, и у каждого — ​челюсти как у московской сторожевой.

Рожи лоснятся, форма с иголочки. Суки.

Президент — ​коричневый, спортивный и лопоухий — ​все объяснял про национальные интересы, не хотел уходить из Афганистана и нахваливал героических мужчин и женщин, которые с честью несли бремя долга. Мужчины и женщины преданно таращили свои оловянные глаза и рефлекторно жевали.

— Что он это к ним, а, Александр Иваныч? — ​прикуривая «Мальборо» и разгоняя корявой пятерней сизый дым, застивший Обаму, подозрительно спросил Сурен.

— Рождество у них американское было на этой неделе, Газарян, — ​втянул харкоту полковник. — ​Приперся поддержать боевой дух. Родина помнит о вас, все дела.

— К нам бы кто приехал, да, товарищ полковник? — ​выпустил синее облако Газарян.

— ...йна, — ​возразил тот.

— Нет, правда! Вот почему у них люди служат как люди, бабки нормальные получают, да еще и президент к ним под Рождество? Спецпаек небось привез… — ​завистливо вздохнул Сурен.

В дверь поскреблись.

Полковник не пошевелился: они с коричневым президентом впились друг в друга взглядами, и никто не хотел отвести глаза первым. Сурен поднялся, одернул рубашку, взялся за ручку.

На пороге стоял сержант Колосов, только что переведенный из другой части. Дохловатый с виду, нелюдимый и тут никому особо не нужный: полчасти — ​даги, другая половина — ​сибиряки. А этот — ​ленинградец. Но упрямый: видно, часто били, да всю дурь так и не выбили. Принципиальных полковник любил: с ними дружить нельзя, а значит, можно гонять в хвост и в гриву. Вот только прислали, а мы его сразу на неделю на шахту упечем. На празднички. Ничего, пусть вякнет.

— Что надо, сержант? — ​глядя мимо Колосова, спросил Сурен.

— Товарищ майор… Мне к товарищу полковнику…

— Докладывайте мне, — ​нахмурился Газарян.

— Прошу вас… Можно мне в другую смену на дежурство? Мне… Нельзя сейчас ехать. На шахты. Пожалуйста.

— Ааатставить! — ​рявкнул Сурен так, что даже помехи на экране усилились. — ​Есть разнарядка, есть приказ. Выполняйте!

— Мне… Каюк мне, товарищ майор, если поеду. Там и останусь… У меня с дагами…

Газарян побагровел и надулся, будто чужой кровью.

— Нет никаких дагов, сержант! Все мы — ​военнослужащие российской армии! Поедете — ​сработаетесь за неделю!

И, выпихнув сникшего Колосова в коридор, он гневно громыхнул дверью. Вернулся в свой угол, потряс квадратной курчавой башкой и разжег потухшую сигарету заново. Никакое это, конечно, не «Мальборо», а самопал китайский. Чаем, небось, набивают, жулики узкоглазые.

— Потерпит, — ​холодно сказал полковник. — ​Я тоже первый Новый год в части на шахте встречал. И тоже с абреками. И ничего. Живой.

На экране Барак Обама уже раздавал счастливым и гордым американским военным подарки. А потом вот так вот запросто пошел в их солдатскую столовую гамбургеры жрать.

— Сука черно...пая, — ​резюмировал Александр Петрович и харкнул в пепельницу. — ​Это не тебе, Газарян.

* * *
Вездеход плыл, покачиваясь, по занесенному свежим рыхлым снегом насту, уходя от части к самым почти границам полка: по невидимой с «Гугл Мэпс» просеке, через волшебную белую тайгу — ​к упрятанной в заповедном месте сторожке. Водитель — ​хмурый и неразговорчивый — ​был весь сосредоточен на дороге: мело, и сбиться с пути было легче легкого.

В кабине, кроме него, сидели Серега, сжимавший табельное до белизны в пальцах, и по-барски развалившиеся на заднем сиденье Саид и Дауд. С лобового стекла на эту тревожную картину со сдержанным любопытством взирали Национальный лидер в шлеме летчика-истребителя и порочная баба с противоестествен» розовыми и перпендикулярными сиськами, вырезанная из «СПИД-инфо».

Cерега ехал на шахту как в последний бой; дагов он еще по прежней части хорошо знал, и потому на прощение не рассчитывал. При свидетелях они ничего делать не станут, но как только окажутся с ним наедине в замурованной на глубине тридцати метров консервной банке командного пункта — ​все.

Есть вещи, с которыми дальше жить не получится. Если до полусмерти изобьют — ​ничего, он оклемается. Если инвалидом сделают — ​жить будет тошно, но можно. Если опустят — ​про такое уже никогда не забыть. Лучше инвалидом. А еще лучше подохнуть.

Но тут уж как повезет… Получится их первым — ​надо будет сразу в лес бежать. Но все равно потом найдут и либо пристрелят при задержании как дезертира, оказавшего сопротивление, либо арестуют, а в КПЗ дага подсадят. Так бывает.

Если не получится — ​значит, полетит он к маме в цинке, распечатывать нельзя. Скажут — ​простудился, двустороннее воспаление, не успели спасти. Или еще какой диагноз поставят. Главное, чтобы маме не дали крышку отпаять. Это Серега в нее, в маму, такой принципиальный. Если она настоит, чтобы крышку отпаяли — ​все, больше покоя ей не будет. И сделать она ничего не сделает, только изведется.

Серега представил себе, как матери звонят в их двушку в Купчино на седьмом этаже слева от мусоропровода сказать, что несчастный случай…

Раньше жили на Лиговском, пока мать с отцом не развелись, в просторной старой квартире с потолками чуть не в четыре метра. Из одной добротной квартиры вышло две урезанных, из одной общей жизни — ​три разорванных. У матери разрыв прошел ровно, по прорехам отцовских измен, а для пятилетнего Сереги он был громом среди ясного неба, от отца мальчик отделялся больно, с мясом.

И Новый год никогда больше не был уже таким после переезда в Купчино, как раньше на Лиговском. Вдруг перестал быть чудесным праздником и сделался самым прогорклым, пустым днем в году. И последний раз, когда Серега видел Деда Мороза, был ровно тогда, перед разводом.

Он всегда приходил к Сереге за полчаса до боя курантов. Звонил в дверь, и Сережка бежал открывать. Сначала придвигал к дерматиновой обивке табурет, заглядывал в глазок, потом издавал победный вопль и принимался отпирать замки. Входил седобородый старик — ​иногда заснеженный, иногда совсем теплый, домашний, запускал руку в мешок и доставал из него то самое, о чем Серега больше-пребольше всего на свете мечтал. Потом наказывал слушаться родителей, когда пойдет в школу — ​учить историю пуще биологии, прощался как со взрослым — ​за руку — ​и пропадал. А потом как раз с работы или из гостей возвращался отец. В последний раз Дед Мороз принес Сережке пожарную машину.

На следующий год, стоило Сереге заикнуться о том, что он ждет новогоднего волшебника, ему было учительским казенным голосом объявлено, что никакого Деда Мороза нет, что детство кончилось и пора бы ему, здоровенному лбу, уже повзрослеть. После этого мать заперлась в ванной и включила воду. Потом она, конечно, извинялась перед ним, они мирились и обнимались, но детство и вправду кончилось именно тогда.

Пожарная машина пережила все прочие игрушки, и, когда Серега уезжал в военкомат, она все еще стояла на шифоньере в его комнате. Мать, убираясь, всегда залезала на табурет, снимала ее и, протерев от пыли, аккуратно водружала на место.

Отца он больше не видел.

— Приехали! — ​обернулся водитель. — ​Погодите вылезать, надо с нашими связаться, чтобы сигнализацию отключили.

Вокруг прячущейся среди разлапистых елей сторожки раскинулось минное поле, за ним — ​до пояса утопленный в снег частокол с колючкой. Чтобы въехать за забор, нужно было связаться с дежурной сменой — ​или вручную ввести секретный код на малоприметных воротцах. Сама сторожка была сложена из силикатного кирпича и больше всего бы напоминала гараж-самостройку, кабы не венчавшая его круглая башенка — ​управляемый снизу крупнокалиберный пулемет.

Радио откликнулось шепеляво, створки ворот дрогнули, но увязли в глубоком снегу. Чертыхаясь, водитель отодрал примерзшую дверцу и соскочил в сугроб. Кое-как разгреб заносы, высвободил створки и повел машину к сторожке.

Вот и все. Приехали.

В домике из белого кирпича — ​подвал. В нем — ​лестница из ста пятидесяти ступеней, ведущая вниз, в склеп командного пункта. Огромная полая сигара, будто поставленная на попа и похороненная в мерзлой здешней земле подводная лодка, так же, как и живые, настоящие подлодки, поделенная на отсеки. Последний, одиннадцатый — ​обитаемый. В нем — ​древняя ЭВМ, несколько лежанок, продавленное кресло с резаной серой кожей, железные стены, железный пол, железный потолок.

В этом отсеке Сереге надо неделю провести вместе с Саидом и Даудом.

В пятистах метрах к северу — ​еще одна шахта, и третья — ​в километре к западу. А в них дремлют, подвешенные в люльках, две межконтинентальные баллистические ракеты «Тополь». Одной вполне хватит, чтобы обратить в пыль и пепел Западное побережье США.

Загудела и поползла восьмисоткилограммовая дверь, и из чрева шахты показались бледные подземные жители. Как знать, что у них там за неделю случилось…

Прыщавый лейтенант козырнул Сереге издевательски.

— С наступающим!

* * *
Угораздило.

Именно под Новый год полковник поругался с полковничихой. Началось с того, кому чистить картошку, а закончилось загубленной молодостью и прозябанием в богом забытой дыре, которую даже улусом язык назвать не повернется. Нет, этим не закончилось еще: дальше было и про подруг, вышедших за инженеров и сейчас живущих в Новосибирске припеваючи, и про зарплаты, и про жилье, и в целом про армию, включая и главнокомандующего, но в особенности все-таки именно про Александра Петровича. Дальше главнокомандующего полковник слушать не стал — ​появился повод не стерпеть, побросал мокрые картофелины в таз и вывалился вон из квартиренки.

Дотопал зло до офицерского клуба, где уже вовсю открывали шпроты холостой капитан, лейтенанты и примкнувший к ним по каким-то своим обстоятельствам Газарян. Пусть. С мужиками душевнее.

Водка, правда, оказалась только мутновато-китайская, вроде бы на рисе, но, может, и диверсия. Не попробуешь — ​не узнаешь. Ну, разлили.

Начали пить с патриотического, под сырокопченую и два-коротких-и-одно-протяжное ура-ура-ураааа!

Скоро отправились в последнее плавание по огненной реке шпроты, расцветился гримированными харями московских педерастов голубой экран, через пару часиков уж должен был проникновенно заглянуть в душу подданным президент — ​наш, искомый, не ихняя чебурашка.

Праздничная атмосфера накалялась. Душевная боль была как подсолнечное масло: на нее водка потенциального противника ложилась незаметно и вроде бы бесследно. Но плотине этой все одно суждено было прорваться, и тогда нахлынувший разом рисовый спирт грозил страшными бедствиями. Как разлив Хуанхе. Суки узкоглазые.

Прорвало прежде, чем слово успел взять главнокомандующий. И очень неожиданно.

— Атомную бомбу Оппенгеймер изобрел. Роберт. Он у американцев был в ядерной программе главный, — ​во внезапно наступившем безмолвии — ​словно ветер стих перед ударом бури — ​нетвердо и не слишком уверенно вещал Сурен. — ​Я читал. И вот он, когда бомбу первую взорвал, знаешь, что сказал? Я, говорит, отныне становлюсь Смерть, губитель миров… Понял как?

— Х... мне твой Оп… пенгеймер, — ​тяжело глядя из-под неандертальских почти что надбровных дуг, размеренно произнес Александр Петрович. — ​У нас тут любой сержант — ​и Смерть, и губитель миров. И ничего.

— Оппенгеймер, кстати, как увидел Хиросиму и Нагасаки, всю оставшуюся жизнь боролся против ядерного оружия, — ​совсем некстати добавил Сурен.

— Что и требовалось доказать! — ​полковник опрокинул стопарь и молодецки крякнул. — ​Будут еще соваться к нам со своим мечом, кишка тонка!

— Я вот уверен, — ​поддержал начальство капитан Симонов,

— ​какой-нибудь Магомедов на раз-два сотрет Лос-Анджелес с лица земли и беспокоиться будет только об увольнительной, чтоб его в город перепихнуться отпустили за проявленную доблесть.

— Ну и че такого? — ​перевел свой пудовый взгляд на капитана Александр Петрович. — ​И я бы стер этот их Лос-Анджелес, если Родина прикажет. Я и так бы стер. Ибо не..!

Офицеры несколько попримолкли. Несанкционированное уничтожение Лос-Анджелеса поддержать вроде нельзя, но и нарушать субординацию было нежелательно. Главнокомандующий пока не высказался.

— Газарян! Пойдем поссым! — ​приказал полковник.

Стоя под глухим таежным небом, Александр Петрович лил желтым на заснеженный плац, пару раз задевая из озорства подбежавшую ластиться овчарку. Газарян стоял подле, но держался независимо. Мочился больше из уважения к старшему по званию, чем по нужде.

Мочился и предчувствовал неминуемую откровенность. Не ошибся.

— Смотрел я сегодня на ихнюю Обаму, — ​застегнувшись, вздохнул полковник. — ​И обидно так за Родину стало… Торчим черте где, Сурен… Боевая вахта, мля… «Тополей» наших хватит, чтобы к едрене фене и Европу, и Азию… И никому не нужны. Никому, Сурен… — ​горько прошептал он.

Газарян поиграл желваками, но в полутьме плаца, скупо освещенного желтыми квадратиками окон, видно этого не было. Совсем недалеко выли волки, и неотличимо вторили им бегающие по периметру овчарки.

— Ничего никому не надо, Сурен… Армия не нужна стране, мы с тобой не нужны армии, солдатики наши не нужны нам… Я, когда тот Новый год, самый первый, встречал на шахте… Такая тоска была. С чурками встречал… Это я не про тебя, Сурен… И только думал: не хандрить. Потерпи для дела. Родина помнит. Родина знает… Х... те на! — ​Александр Петрович хряснул кулаком об обледенелый дверной косяк. — ​Так и сижу, где сидел, и до седых мудей сидеть тут буду. И ничего мы не защищаем, Газарян. Просто коротаем жизнь. Ждем, пока околеем. А Родины-то нет уже никакой. Давно просрали…

— Еще водки, товарищ полковник? — ​сочувственно спросил Сурен.

— Так точно, — ​дохнул сивухой Александр Петрович.

Майор сбегал, вынес ополовиненную бутыль, предложил полковнику приложиться первым, потом приник сам.

— Вот ты про Оппенгеймера давеча… Он взрослый ведь мужик был, да? А наши-то? Пацаны, е...ть! Их из домов повыдергивали — ​кто белый, а зверьков — ​из аулов, это я не про тебя, и сюда, к нам, на край земли… Молокососы… Дети! И вот Новый год, а эти там торчат в шахте… Хоть бы их поздравил кто… Хоть бы нас кто… Никому ничего…

А вот тут дамба пошла трещать по швам уже по-настоящему. Нет, недобрая была водка… Измена! Измена!

— Ну да… Трындеть-то мы все гораз­ды… — ​слушая себя будто со стороны и холодея от только что самим собой произнесенного, залепил Газарян. — ​А сделать… Вот поехать к ним сейчас… На шахту поехать и…

— Страх потерял? — ​сурово икнул полковник. — ​Слово офицера, морда, под сомнение?! Да я прямо сейчас! Да я, едрить, хоть в костюме Деда Мороза! Хочешь на спор?! — ​завелся он.

— Хо… Хо… — ​сначала покивал, потом помотал башкой Сурен. — ​Товарищ полковник… Тут это… С елки осталось… Ну, детям в военгородке делали… В общем… Ну, халат там красный, борода…

— Тащи сюда! — ​свирепо выкатил глаза полковник. — ​Поздравим пацанов! Новый… Эх… Новый год. Прокатимся. Шахту… Проинспек… Проинспек… Ек…

* * *
Прикатилась и встала на свое место восьмисоткилограммовая дверь, лязгнули засовы. Где-то наверху поехал, тарахтя, резать фарами буран вездеход, увозя с собой отдежуривших бойцов. Закрылись ворота.

— С наступающим тебя, сучонок, — ​улыбнулся Саид и толкнул Серегу вниз. Сегодня праздновать будем. В душе был?

— Да пошел ты!

Серега сорвал с плеча автомат, но дагестанец легко выдернул ствол из его пальцев и пинком отправил парня кубарем катиться по ступеням. Спустился неторопливо на площадку, ухватил Серегу за ворот, тряхнул в воздухе, как куклу, и бросил дальше вниз. Кровь потекла из рассеченной брови, от боли потемнело в глазах. Дауд спускался последним; не участвовал, но и не мешал.

— Тут сто пятьдесят ступеней, — ​нагнал пытающегося уползти Серегу Саид. — ​Ты, сучонок, все их своим рылом пересчитаешь. А потом я тебя выиграю… А потом взбесишься и на нас при исполнении кинешься. А потом, уже сам понимаешь… Мы что, мы при исполнении…

Серега выиграл секундочку, успел подняться и изо всех оставшихся сил впечатал Саиду сапог в топорщащуюся уже промежность. Саид охнул, присел, но тут подлетел Дауд, схватил Серегу за волосы — ​и о стену, о бетон.

— А потом мы маму твою найдем и выиграем… — ​смрадно засипел он Сереге в самую душу.

Колосов изловчился, крутанулся и вцепился зубами Дауду в подбородок, ухватил за бушлат — ​что-то осталось в руке, потом рванул пальцами ухо и со всех ног бросился вниз по ступеням.

В горле клокотало, в сердце кипяток, в голове барабаны. Ненависть! Страх звериный и звериная ненависть!

Глубже, глубже! Клацнул сзади затвор, но стрелять они не решились. Проклиная Серегу, бросились вслед, но у того уже была фора. Первым добежал до одиннадцатого отсека и в перекошенную рожу Саида хлопнул стальной дверью.

Раскрыл ладонь — ​а в ней ключ. Второй. Первый ему прыщавый лейтенант передал. С наступающим.

А всего-то и надо для запуска, что два ключа и код. Только ключи одновременно повернуть… Но тут есть способ, нужно просто швабру и проволоку.

Серега щелкнул тумблером.

— Лучше сейчас открой, — ​глухо из-за стальной толщи пробубнил Саид. — ​Ты живым не выйдешь отсюда, понял?

— Пошел ты, — ​Серега прикусил губу.

— Мы тебя как барана… Глотку тебе… Потом в Питер твой поедем… — ​не унимался Саид.

Колосов молчал. Пытался успокоиться и изучал аппаратуру.

— Все равно вылезешь рано или поздно! Жрать захочешь и вылезешь! А мы дождемся! У нас есть как время скоротать!

Сереге вдруг послышался легкий, неуловимый почти запах гашиша. Ненадолго Саид замолк — ​видно, затягивался. Потом сквозь сталь донеслось — ​сдавленное, прибалдевшее:

— Что притих там, сучонок? Сдавайся!

— Ты из какого города, Саид? — ​прижавшись лбом к двери, спросил вдруг Серега.

— Какая тебе разница? Под Махач­калой!

— Разницы нет, Саид! — ​чувствуя, как поднимается внутри, распирает грудную клетку злобное ликование, почти закричал Серега. — ​Сейчас весь Дагестан накроет!

— Врешь, гад! Где ты код возьмешь?! Где второй ключ возьмешь?!

Зачем распинаться, объяснять про боевую тревогу в прежней части, где он служил до перевода в эту, проклятую? Сказали потом, был компьютерный сбой. Хорошо, успели все отменить — ​в последний момент, когда уже код запуска сообщили ему и второму дежурному. Часть расформировали, офицеров и солдат распихали как придется.

А код Серега наизусть запомнил навсегда. Такие моменты врезаются в память. Может, тот код больше не действовал. А может, действовал вполне.

Его все еще трясло.

Он хотел одного: чтобы эти подонки сдохли. <...> Всех выжечь, всех до седьмого колена. В пыль и пепел… В пыль и пепел! В пепел Саида, Дауда, полковника, майора и всю их базу, в пепел самого Серегу, всю его пошедшую вкривь жизнь. Лучше сдохнуть, чем жить уродом.

Экран ожил, и Серега зашарил по кнопкам пальцами. Где находится Дагестан, он знал очень приблизительно. Ничего, в этом деле точность не нужна…

Здесь ведь есть ручное управление. На тот случай, если главный командный пункт в подмосковном Одинцове перестанет существовать. На тот случай, если Москва перестанет существовать. Если командовать станет некому, и дежурный офицер сам будет должен принять решение, стать ли ему уничтожителем миров.

Он принял. Прости, мама.

Включилась система оповещения, загудел сигнал. Два ключа — ​вставить и повернуть одновременно… Рассинхронизация не должна быть больше полутора секунд… Теперь код…

Кровь неслась по жилам, обжигая, бурля. Перед глазами в багровом мареве маячила рожа Саида, его осоловелые неживые глаза, затянутые занавесом дурмана, белозубая нахальная улыбка…

Убью, падла… Сам сдохну, но и тебя, и всю твою родню, и город… Всех.

— Ты что делаешь? — ​уже испуганно раздалось из-за двери. — ​Ты что такое делаешь?

Код подошел.

Это тебе не «Виндоуз». Никакой генерации случайных чисел… Технология шестидесятых. Почти стимпанк. И даже поменять после той тревоги, раздолбаи, забыли.

Теперь только последнюю кнопку нажать. Сережа положил палец на пластмассу: она была очень гладкой, почти нежной и холодной. Как щека Наташи Ростовой какой-нибудь.

— Ты не посмеешь! Мы потом в Питер… Мы всех твоих… И маму, и папу, и бабушку, и дочку… — ​надрывался Саид.

— Ничего не сделаешь! — ​привалился к двери Серега. — ​Тут две ракеты! Две, Саид! Одну — ​твоему аулу, другую — ​нам с тобой сюда!

— Открой дверь, с-сукааа! — ​страшно заорал дагестанец. — ​Открой!!!

И вдруг заткнулся.

По ту сторону двери воцарилась совершенная, ватная, невозможная тишина. Будто ракета уже упала.

Серега насторожился.

— Это че там такое? — ​еле слышно и совершенно ошалело спросил Саид.

Не к Сереге обращался. То ли к Дауду, то ли сам к себе, то ли с богом уже говорил.

— Ты видел, Дауд? — ​голос у этого каменного человека был такой, будто он только что увидел свою маму. Или призрака.

— Вижу… — ​так же приплюснуто отозвался второй.


Петр Саруханов / «Новая газета»
— Это же этот… Дед Мороз… Смотри, прямо у входа…

Выманивают его? Или гашиш уже слил для них измерения, прирастил наш мир к параллельному? В отсеке, где застряли дагестанцы, находится пульт охраны. На него выведена вся сигналка с периметра, кондовые мониторы дают неверное серое изображение с кондовых камер наружного наблюдения. Камеры, ясное дело, немые… Что они там, черт возьми, показывают?! Серега вжался ухом в холодное железо.

— Как он через ворота прошел? — ​тупо спрашивал Дауд.

— Да че это вообще за черт? — ​вторил ему Саид.

— Бери его на мушку суку эту!

У них там управление крупнокалиберным пулеметом заведено… Сейчас они наведут на чудака ствол, прижмут гашетку, и его тут же раздерет в клочья. Просто попав в руку, пуля из такой машины отрывает ее от тела.

— Слышь, брат… — ​неуверенно произнес Дауд. — ​Может, погодим? Это же… Ну… Дед Мороз…

— Какой Дед Мороз, брат?! Это посторонний на объекте!

— Откуда здесь постороннему быть, брат? Тайга! До части десять километров, брат! До города двести… Минное поле! Сигнализация! А тут Новый год все-таки…

Серега машинально взглянул на часы. Времени было без четверти двенадцать. Ему нестерпимо захотелось отпереть дверь и самому взглянуть в мутный экранчик… Вдруг… Вдруг и вправду… Вдруг?

— Дай сюда! — ​прикрикнул Саид. — ​Ты мужик или у тебя на губах не обсохло? Ты не можешь, я его пристрелю!

Нельзя сказать, что случилось с Серегой. Словно поплыла, преломилась перед ним железная комната, словно он сам уменьшился в три раза, а мир вдруг вырос, и время застыло, и воздух остекленел. Только утихшее было сердце снова скакнуло…

— Не смей, Саид! — ​сорвавшись в отчаянный скрип, крикнул он. — ​Не стреляй!

И против всего открыл дверь

https://www.novayaga...671-oppengeymer

#4591 ФевроньяСерпуховская

ФевроньяСерпуховская

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 4 081 сообщений

Отправлено 11 Ноябрь 2019 - 09:14

"Когда власть становится смешной, она перестаёт быть страшной"


#4592 ФевроньяСерпуховская

ФевроньяСерпуховская

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 4 081 сообщений

Отправлено 11 Ноябрь 2019 - 09:34



#4593 ФевроньяСерпуховская

ФевроньяСерпуховская

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 4 081 сообщений

Отправлено Сегодня, 01:18

Лена Миро

Две недели в Тюменском военном училище болел 18-летний курсант-мальчишка. Температура, рвота, нестерпимая головная боль и сыпь по телу -- и никого это не насторожило.

8-го ноября мальчик скончался. Диагноз -- менингит.


Фото: Соцсети

Вместо того, чтобы немедленно вызвать Скорую, госпитализировать пацана и лечить, ему давали парацетамол и цетрин. На дворе XXI век, а будущего офицера, вместо своевременной терапии, пичкали жаропонижающими таблетками.

Неудивительно, что курсант Михаил Баранов умер. В училище постарались скрыть эпидемическую вспышку довольно серьёзной инфекции, которая требует качественно лечения и незамедлительной помощи.

( Collapse )

Сейчас, когда скрывать произошедшее уже невозможно, в больнице оказались ещё 20 курсантов. У всех -- тот же диагноз.

Знаете, что меня больше всего бесит в нашей стране? Мы всего сильно ссым.

Вспомните Ревизора Гоголя. Приедет, мол, проверяющий, все наши делишки всплывут, нам всем по шапке дадут, а потому сделаем ему минет и накроем стол!

Рассказать о ЧП? Да вы что! Давайте лучше скроем всё, незачем сор из избы выносить! Вдруг что-то будет, если расскажем?!

Командование Тюменского высшего военно-инженерного командного училища просто молчало. Курсант загибается? Да хрен бы с ним! Чай не сахарный, а будущий офицер -- пусть терпит! Стойко переносит тяготы армейской жизни, организм молодой -- справится.

И дали ему парацетамол.

«Пациент, у которого был подтвержден менингококковый менингит, скончался через несколько часов после госпитализации. Курсант Тюменского высшего военно-инженерного командного училища поступил в крайне тяжелом состоянии в ОКБ №2 8 ноября, где ему провели комплекс диагностических мероприятий, взяли анализы, привлекли узких специалистов.
К сожалению, несмотря на усилия медицинских работников, пациент скончался через несколько часов.
По результатам лабораторных исследований подтвержден менингококковый менингит».


В итоге -- запущенная форма менингита, которую лечить было поздно. Мальчик болел-болел и умер. В мирное время, в мирной Тюмени -- не на фронте и даже не на учениях.

Что такое происходит в нашей стране? Почему руководство училища боится сказать, что у них -- проблема? Почему им выговор от начальства страшнее, чем смерть ребёнка, который учился защищать свою Родину?

Слов не хватает. Зла -- не хватает. Не понимаю я этого поведения. А вы?

Следует ли завести уголовное дело на руководство ТВВИКУ и наказать их за гибель курсанта?

https://lena-miro.ru/1948300.html

https://lena-miro.ru/1948300.html




Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных